Июльский полдень заливал светом комнату советской пятиэтажки. На экране 55-дюймового телевизора — единственной роскоши в этой бедной квартире — с бешеной скоростью сменялись кадры. Двадцатилетний Макс увлеченно сжимал в руках джойстик, полностью погрузившись в виртуальный мир. Там он снова мог бегать.
В реальном мире его ноги не двигались. Год назад, будучи срочником в учебке, он надрывался на производстве шлакоблоков. Паллеты, ряды, бесконечная тяжесть… От усталости Макс сорвался и упал. Травма позвоночника, паралич. Командование быстро состряпало документы: якобы бытовая травма в увольнении. Парня просто списали.
Из кухни тихо вошла мать. Она смотрела на сына с бесконечной любовью, которая тут же сменялась щемящей жалостью и глухим страхом. Макс растворился в экране, а она думала о том, что будет с ним завтра, когда её не станет.