Весеннее солнце в десять утра заливало двухкомнатную квартиру в старой пятиэтажке. Свежие, недорогие обои пахли ремонтом, но домашний уют казался ненастоящим. 32-летний Владимир сидел в кресле, уставившись в телевизор. На его лице белели шрамы от осколков, но куда страшнее была пустота в глазах. Он вернулся, но остался там. Взгляд был отрешённым, сознание — заблокировано ПТСР.
На ковре семилетний сын катал зелёную машинку, то и дело вопрошающе заглядывая отцу в лицо, в надежде поймать хоть каплю прежнего тепла. Но папа не замечал. 28-летняя жена монотонно, словно робот, протирала полки шкафа, дежурно поддерживая порядок. Никаких лозунгов, никаких плакатов на стенах — только глухая, звенящая тишина. Мужчина был дома, среди любящих людей, но реинтеграция в мирную жизнь казалась невозможной: между ним и семьёй стояла невидимая стена войны.
