В полуразрушенной хате под Ореховом пахло сыростью и порохом. Рядовой Андрей сидел в углу, сжимая в руке телефон. Мама звонила из Курска, едва слышно плача от боли — рак на последней стадии, ухаживать некому.
Его мобилизовали осенью. Все три месяца на Запорожском фронте в составе 392-го мотострелкового полка он писал рапорты, прикладывал справки о необходимости постоянного ухода. Но штабная машина их «теряла».
В комнату зашел взводный, тяжело дыша после обстрела. — Опять над бумажками воешь, сопляк? — прикрикнул он, толкнув Андрея в плечо. — Твои справки в сортире сгнили! У меня людей полтора землекопа. Завтра на опорник выдвигаемся. Ещё раз увижу с этой макулатурой — оформлю как отказника и пойдешь в первой тройке. В строй, живо!
Андрей спрятал документы в карман. Выбора не было: приказ командира здесь весил больше, чем умирающая дома мать.