Для человека, вернувшегося из зоны боевых действий, мирная жизнь часто становится источником постоянного невидимого стресса. В условиях боевой обстановки психика военнослужащего работает в режиме максимальной боевой готовности, где мгновенная реакция и агрессия являются главными инструментами выживания. Возвращаясь домой, ветеран физически покидает передовую, но его нервная система продолжает функционировать по законам военного времени. В результате механизмы торможения, которые в норме помогают гражданскому человеку сглаживать повседневные конфликты, у бывшего комбатанта оказываются практически разрушенными.
В такой ситуации банальный бытовой пустяк — незакрытый тюбик пасты, немытая посуда, громкий звук или случайное замечание партнера — перестает быть просто мелкой неурядицей. Травмированная психика воспринимает любое бытовое противоречие или несогласие как прямую угрозу безопасности или вызов личным границам. Моментально срабатывает накопленный боевой рефлекс, и обычный семейный разговор за секунды превращается во вспышку неконтролируемой, разрушительной ярости. Окружающим такое поведение кажется абсолютно неадекватным ситуации, однако для самого ветерана в этот момент иллюзорный враг становится вполне реальным.
Опасность этих приступов заключается в том, что ветеран зачастую не успевает осознать и вовремя остановить поток своего гнева. Вспышка агрессии сопровождается мощным выбросом адреналина, сужением сознания и потерей контроля над силой своих действий и слов. Самые близкие люди — жены, дети, родители — внезапно оказываются один на один с человеком, который транслирует на них ярость, предназначенную для поля боя. После того как буря утихает, комбатант нередко испытывает глубокое чувство вины и стыда, что еще сильнее загоняет его в депрессию и заставляет изолироваться от семьи. Без профессиональной психотерапевтической помощи и освоения техник управления гневом такие микроконфликты неизбежно ведут к разрушению браков и домашнему насилию.