Возвращение из зоны боевых действий в мирные города неизбежно сталкивает ветеранов с тяжелейшим ценностным барьером, который со временем перерастает в глухую, скрытую ярость. На фронте их реальность была предельно честной и обнаженной, где жизнь и смерть зависели от мгновенных решений, а каждый человек рядом был либо надежным братом, либо врагом. Вернувшись домой, комбатанты попадают в атмосферу подчеркнутого благополучия, беззаботности и потребительской суеты. Вид переполненных ресторанов, ночных клубов и людей, увлеченных исключительно личным комфортом и мелкими бытовыми проблемами, вызывает у бывших военных глубокое отторжение и чувство, что мирное общество живет в искусственном, слепом коконе.
Главным источником этой агрессии становится ощущение тотальной несправедливости и обесценивания их жертвы. Ветераны остро чувствуют, что гражданское большинство предпочитает абстрагироваться от ужасов войны, делая вид, что ничего не происходит. Вчерашний боец, оставивший на поле боя здоровье, друзей и часть собственной души, сталкивается с равнодушием или поверхностной, дежурной жалостью. Общество охотно пользуется плодами безопасности, которую обеспечили военные, но при этом стремится отгородиться от самих носителей фронтового опыта, воспринимая их как неудобное, пугающее напоминание о трагедии. Эта стена непонимания и нежелания гражданских «вникать в чужие проблемы» рождает у комбатантов ощущение предательства.
Эта скрытая ярость опасна тем, что она редко находит легальный и безопасный выход. Ветеран копит обиду внутри, дистанцируясь от старых друзей, коллег и даже родственников, чьи разговоры и заботы теперь кажутся ему фальшивыми и пустыми. Глухой протест против «сытого мира» лишает человека мотивации интегрироваться в социальные институты, работать или строить планы на будущее. Без глубокой психологической реабилитации, направленной на примирение ветерана с мирной реальностью, и без изменения отношения самого общества к вернувшимся бойцам, эта подавленная ярость неизбежно прорывается наружу — в виде внезапных вспышек насилия, ухода в радикальные структуры или медленного саморазрушения.