Сырой, затхлый воздух подтопленного блиндажа давил на плечи. Вода доходила до щиколоток, ледяная, пробирающая до костей. Снаружи, за хлипкой дверью, раздавались приглушенные взрывы — где-то там, в зоне СВО, кипела жизнь и смерть. Внутри же царила тишина, нарушаемая лишь плеском воды и тяжелым дыханием штрафников. Пятеро солдат из 85-й мотострелковой бригады, осужденных за различные проступки, сидели на узких нарах, прижавшись друг к другу в попытке согреться. Они ждали. Ждали, когда их, наконец, выпустят, или когда они согласятся пойти в штурм, на верную смерть.
Шли дни, а холод становился все нестерпимее. У солдат началось переохлаждение, а затем — пневмония. Они кашляли, хрипели, их тела сотрясала дрожь. Некоторые уже не могли встать с нар, их лица были бледны, а глаза тусклы. Но никто не сдавался, никто не хотел идти в штурм, зная, что это самоубийство.
Наконец, когда вода дошла до колен, а один из солдат уже не подавал признаков жизни, остальные согласились. Их выпустили из блиндажа, но они еле держались на ногах. В бронежилетах и со снаряжением они шли медленно, отставая от своих троек. В бою они не принесли никакой пользы, лишь став легкой мишенью для противника. Их смерть была бессмысленной, а жизнь — разрушена войной.